Меню

Главная

Записки постмодерниста

Война и мир Родителей

Корабли Черного моря

Рассказы о Одессе
Рассказы о Запорожье

Про проект / Контакт

 

 


Война и мир Родителей

История края и его обитателей.

Воспоминание мамы 2013

- За дворянына ты выйшла замиж - так говорила бабушка Дунька, мама Михаила Сергеевича.
Дворянство наверное польское...

Село Тимошевка от слова Тимоша...

Я ехала в автобусе и слышала как председатель колхоза рассказывал - какую-то книгу, где написано как с Курска переселяли в эти края. Я думала, что мы с Кубани. Наш говор очень похож на тот, которым разговаривают в фильме Поднятая целина.

Братья отца:

- Яша - с 1911 года, был летчиком - учился на летчика еще до войны, потом попал в плен, бежал, когда наши вернулись вновь ушел в армию и погиб в Крыму в 1944 году (1925 - 27 года рождения)

- Федя, был лейтенантом и погиб под Кенигсбергом (1915-16 годов)

- Петро - 25-27 года рождения. Он учился в днепропетровском институте. Его мирончиком дразнили. Он жил с родными при немцу, женился, чтобы не угнали в Германию. Потом наши пришли и забрали его. Погиб даже не знаю где...

Отец так всю жизнь и проработал на чистой работе - электриком.

Я помню как осенью 41 я пригнала корову домой, а у нас в хате какой-то заросший мужчина. И мама бегает вокруг него. Только потом признала в нем отца.
Он попал в плен и бежал из лагеря вместе с соседом. Причем даже возвращался в лагерь - сосед, его товарищь, побоялся бежать в первый раз.

Моего папу снова забрали в Армию как наши пришли... Долго стояли под Сивашем.

Мама ходила туды к ним - йисты носила. А он был связистом. Она пришла один раз, а его не было. Она просидела в блиндаже.
Потом отец пришел с катушкой. Маме говорит - что ты Мария сюда пришла, тут ведь стреляют. А там дети остались. Потом покушали, и он опять пошел. Мама вернулась...

Ну вот было что-то у голове у мамы и ее знакомой - оставить детей, хозяйство на какую-то знакомую бабушку и идти под самый Крым, под войну...
А дядя Костик, с которым отец бежал из плена так потом быстро погиб. Тогда же еще один наш односельчанин погиб в тех краях. Отец рассказывал - у него были кучерявые волосы. Он погиб на высотке и мы не могли его вытащить, чтобы схоронить. И так долго ветер развевал его волосы.

Так папа пошел и пошел и уже в Венгрии погиб - подвода накочила на мину. Его там и схоронили - город Полград. Потом перенесли в братскую могилу в другое место. Погиб в 44 в ноябре месяце. Сколько тут осталось до конца войны. Получили извещение о гибели. Мама три дня пролежала - плакала.

Уже после войны сослуживец отца переслал фотографии и личные вещи отца.

Образование у меня 7 классов. В сороковом я закончила четыре класса, а потом мы пошли в школу снова только в сорок четвертом, после освобождения...

В сорок шестом я закончила свои семь классов. У нас была неполная средняя школа. Как раз извещение мы получили. Как сейчас помню - мы писали сочинение по русскому, а со мной ходил в школу папиной сестры внук - Валентин. Он пришел в школу и рассказал, что Марковы получили извещение. Ну я шо - прихожу: мама лежит, и биля нэи Толик. А я пошла на экзамен. Прихожу, а меня директор зовет: "Люба, может пойдешь домой. Не надо тебе это".
А я кажу:
- Буду писать.

Тогда написала я, иду домой, слышу у нас дома старшая сестра папина, тогда причитывали в селе... Чую - кричит. Так мама три дня лежала... Три дня лежала и Толик биля неи. Так он ее любил - никуда не отходил. Побежит там корове даст что, напоим корову и лягае биля неи...

После школы меня взяли весовщиком. Зерно уже вывозили. Весовщиком на степь. Потом уборочная пора кончилась. Меня взяли секретарем в контору. Председатель колхоза, бухгалтер, считовод и я - секретарь. Считала трудодни - "нашим-вашим", собрания, если были, протокол вела. А потом - это уже конец 47 и начало 48 года - появилась одна там. У нее папаша пришел с фронта.

А бухгалтером у нас Горбатенький Гриша. Ну и наверное с ним - они "вась-вась" и его дочка как раз кончила семь классов. Она была моложе меня на год. Ну и каже мени бухгалтер этот: "Ты знаешь, Люба, секретарь нам наверное не надо, сокращаем эту должность".

Ну не надо, так не надо. Пойдем у колхоз. Меня и соседку - тетка Анька - направили на ферму, до бычков. А они были болезненные, в язвах. Отец Аньки говорит - "Девки не ходите туда."
А тут и Мелешко - мамин прыймак - говорит:
- "Ладно я пойду подывлюся, шо там

Он побыл дня два там и не схотел тоже и сказал: "Не надо, не ходите".
Так крутились мы зиму. А весной начали вербовать. С Запорожья вербовщики стали ездить сюда вербовать на стройку...

У нас же паспортов не было. А тут как раз паспорта получили, а тут вербовщики. У меня был тогда парень, он и говорит: "Хотите девчата, я вот поеду в колхоз рядом и разузнаю." Сел на велосипед и поехал.
Приезжает говорит:

- Нету их, завтра будут у Михайловке.

Ну и мы ж собрались - Я, тетка Анька и Артемовы-девки.
Ну мы пошли, а Артемовы не схотели.
Мы пошли записались и нам сказали - вот приходите послезавтра сюда. Будет машина на Пришиб, на поезд.
И мы ж пришли. А тут председатель колхоза и его жена - она работала секретарем - на бидарке (тогда машин не было) приехали во двор: "Где девки". А мы еще не пришли. "Давайте ихние паспорта..."
Мама каже: "Не знаю где они, шо..."

- Вот скажете, чтобы пришли завтра утром с паспортами.

Мы пришли и мама рассказывает - так и так. Они нас собрали. Мама вывела нас за Тимашевку и пошли мы в Михайловку.
С тех пор как услышу песню "Ридна мати моя, ти мене провожала" - плачу.
Пришли в Михайловку, прячемся. А там толпа. Посадили нас в машину и на Пришиб.
Дали продъемных 30 рублей. Высадили нас на Малом Запорожье. Переночевали где-то там и потом на Правый берег - строить Трансформаторный завод. Было хорошее общежитие в доме ВОХРа. Они тогда охраняли Днепрогес. Скорее машинное отделение.

А рядышком были пожарные, где и служил Михаил Сергеевич - мой будщий муж.
Приехали мы в марте.
Где-то в августе 49 года умываюсь я в закутке за шкафом - там у нас умывальник - и слышу как Варька (а в комнате нас было человек пятнадцать) каже:

- Девчата вот у нас новости: той до той буде ходить, Мишка-пожарник будет до Любки ходить.

А я с ним вообще еще не знакома. Знаю что приходят ребята. Они же постарше, и приходят до старших девчат.
Ну оно проходит месяц, другой. Мишка не приходит. Ну как-то у нас танцы были в красном уголке на втором этаже. Ну не было там такого, чтобы приставали ребята.

А потом как-то Миша пригласил меня танцевать. Потом вышли, стали разговаривать. Он за себя, за свою семью рассказал. Долго стояли. А за себя рассказала. А тут его отправили в Новогуполовку - началась косовица и его как пожарника отправили. И он там был почти месяц. А когда он приехал начали встречаться.

Наша работа на стройке заключалась в том, что мы были прикреплены к фзушникам. В качестве подай-поднеси. А они ж ледачи такие, придет мастер накрутить им хвоста - работают. А так - сачкуют. Такие же малолетки, как и мы...

У меня кончался срок вербовки - мы ведь на год вербовались и в марте надо было искать новую работу.
Думала, может Миша чем поможет. А он сам что может - пожарник...

Однажды я встретила своего односельчанина - он был соседом через дорогу. Я его в последний раз видела при немцу. Начали вспоминать. Я рассказала, что вот контракт кончается и если не найду работу, то придется наверное возвращаться. С общежития меня уже попросили - забрали постель, койку - и я нелегально ночевала несколько ночей у подружки.
Он записал адрес своего общежития, сказал - я поговорю с моим начальством. Может тебя возьмут в мой цех на работу, в МПС (Машинно Прокатная Станция).

Была эта станция рядом с Коксохимом. Подходи через два-три дня к общежитию. А оно распологалось.., сейчас это Заводская напротив Крытого рынка, а тогда у него там было его общежитие.

Тогда трамваи не ходили. Но я где-то продьехала трошки трамваем. Пришла в общежитие, стала спрашивать... Когда вышел дедок. Кажу - мне бы Локтионова.
Он мне отвечает:

- Вы знаете он поручил мне встретить вас. Сейчас подойдет машина и мы поедем...

Подошла машина, мы погрузились - тогда на завод возили машинами.
Приехали, дедок привез меня до начальника цеха - Лазарева.

Ну и тот спрашивает:

- Сколько классов кончила?

- Семь, - отвечаю

- И кем работала в колхозе?

- Секретарем, - говорю, - в конторе колхозной.

- Считать умеешь на счетах?

- Да

Все, меня до токарей определили нарядчицей. А они - и Иван этот, и Лазарев - выпивали. Поэтому они и друзья такие...
Так я и осталася у них. Дали мне общежитие на Глазунова. Там такие двухэтажные домики. Но против Правого берега - это было очень убого. Полы побитые, крысы бигають и вообще... Страшнэ...

Март, апрель, май - это я только оформилась на работу. С Мишей связь не рвали. А еще перед этим я жила у землячки на квартире на Шестом. Там возле "партийных" домов.
На новом месте было очень страшно. Местные были сплошь бандиты. могут зайти, что-то украсть. Никуда мы не ходили. У меня была подушечка вышитая - забрали. Миша приезжал всегда у форме. Хоть она и пожарная была, но все же военная. Военных боялись эти бандиты, не трогали их. Он приедет, мы никуда не ходили. Посидим, побалакаем и все...

И это до сентября месяца. Потом Миша говорит - я расчитаюсь. Не хотел оставаться в пожарниках.
- Расчитаюсь, да и устроюсь на Запорожсталь.

Начал ездит - шукать работу. В сентябре он поехал до дому, сказать, что будет жениться.
Он собирал гроши на мотоцикл. 600 рублей насобирал и вместо мотоцикла "купил на свою голову" и на меня показывает.

Мы поехали в Тимашевку. А потом к ним поехали - там и свадьба была. И потом отец начал искать квартиру.

Нашел комнату вместе с хозяйкой. Ходили искать новую работу они вместе с Савеленко (он потом стал у нас кумом).
Тогда к документам относились очень внимательно, особено на то смотрели - комунист или нет.
И вот в килородный цех брали только комунистов. Савеленко туда прошел, а отец нет.

Он же к тому времени "продал" свой партийный билет. Когда в Харькове они учились на пожарников - где-то шесть месяцев - додому ехать - денег мало, и он решил гимнастерку продать. А в ней лежали все документы и пятдесят рублей. Бабушке одной продал.

Бабушка все выслала на милицию. Отца вызвали в обком. Все документы отдали, а за утерю партбилета исключили из партии.
Поэтому Савеленко остался в кислородном цехе, а отец - туда-сюда - да на ТЭЦ.
Его приняли учеником электрика.

Жили на квартире. Отец уже начал получать деньги. Наше МПС перевели в район между Водолечебницей и Огнеупорным.

Токари, у которых я была нарядчицей, хоть и были молодыми, но все женатыми. Я там работала пока не родила Томку.
Кроме того, что я закрывала наряды, разрешали и зарплату распределять. Под руководством конечно опытных товарищей. А потом один раз поставила я не там запятую и токаря хорошо получили.
И все после получки здороваются ко мне.
Что такое, - думаю...?

А потом мне говорить Мария-бухгалтер:

- Люба ты знаешь, теперь нам влетит...

Вызывает меня начальник цеха. А его я, сколько работала, никогда не видела...
Он был такой молоденький...

- Маркова, - спрашивает он меня, - Вы сколько классов кончили?

- Семь

- А как же так вы коофициент завысили?

- Мне казалось, что я все делала так как меня учили...

- Вы пожалуйста больше так не делайте. Как вам Мария показывает, так и делайте.

А я думала. что у меня и те тридцать рублей заберут, что платили. Но обошлось.
Потом мы на квартиру пошли, жить стало легче.

Я была оформлена учеником фрезеровщика. А фрезеровщик был Павлик - холостой парень. Работал тогда, когда была необходимость в такой работе. Зарабатывал он тогда очень хорошо - до тысячи рублей. И это при том, что я - только тридцать. То есть - это после реформы. То есть - я триста старыми рублями, а он тысячу, а то и тысячу двести. Ото он меня как говорится подкармливал - даст денег: "Купи мне то и то и себе что-нибудь..." И то я куплю колбаски ему и себе.
Но это тогда, когда я еще замужен не была.

А потом я вышла замуж, а его в армию должны были забрать. Я один раз встретила - шла через завод. Давно его уже не видела, он был выпимши, глаза закисшие... Такой поганый... Так и ушел в армию и я его больше не видела. Потом я расчиталась.

Но один раз, когда работала на Кислородном, еду я в трамвае - села на Мартенах - передаю на билет. Когда у меня с рук мужчина выхватил билет, прокомпостировал и возвращает. Улыбается.
А меня такое зло взяло - выхватил билет... Но потом смотрю - ну что-то знакомое в лице. И не узнаю. Не могу вспомнить. А он стоит в стороне, покраснел. Видно понял, что я рассердилась. Доехали до одной из остановок - он вышел, а я в окно - Павлик.

Юрка Полеон у него работал. Павлик был парторгом цеха Базы Механизации. Это уже были семидесятые года. До сих пор жалею, что не удалось тогда поговорить...
Как я узнала кем он работает? Так Юрка Полеон рассказывал, что работает в Базе механизации. А я спросила - а там у вас работает Верхошапко Павлик. И Юрка говорит - он теперь Павел ... как-то там по отчеству. Он парторгом работает. Умер в девяностые...

ВОЙНА отца. (со слов мамы)

Лежал в госпитале в Махачкале. Лежал шесть месяцев. У него была контузия и обморожение. А он был молоденький и его еще и поэтому держали. Отцу зимой 41-го было восемнадцать лет. На фронте воевал с августа 41. В госпитале врач - женщина в летах - хотела его усыновить. А он говорит: как это - у меня же родители есть на Украине.

Потом с госпиталя с товарищем ехали в свою часть. Их там встретил командир учебной артилерийской части и утянул их к себе. И с тех пор на фронте и не был. Учился на артилеристов-зенитчиков. Стал командиром орудийного расчета 37-мм зенитных пушек. Это такие счетверенные автоматы на платформах. Потом воевал на охране мостов, аэродромов, прикрытие штабов.

В 1947 году его демобилизовали. Он пришел к себе в село. Его хотели поставить завскладом, или бригадиром. А его родичь один говорит: "Знаешь что, Мишка - ты видишь какое тут положение: одну кладовщицу убили. Дети малые остались."

Тогда же в наших краях начался голод.
"...Бери ноги в руки да едь в Запорожье. Езжай у город, не оставайся тут".

В городе у него в пожарниках друг был - Бондаренко. Вот он иподсобил. Направили его на учебу в Харьков и так стал пожарником. Пожил немного у Бондаренко на квартире. А потом дали общежитие в здании ВОХРа. Вот там и жили. Вот так с 47-го по 49-й работал в пожарниках.

Не нравилось ему все это - люди работают, а ты ходишь как...
Перспективы никакой. Ни квартиры, ни продвижения по службе...

Потом Тома у нас заболела и умерла в Михайловской больнице. Я была в Тимошевке и нас оттуда забрали...
Хоронили Тому в Запорожье... Завод дал машину. Похоронили ее на Зеленом.

В этот же день подходит Кумок - начальник в цеху, где работал отец - говорит: "Где ты ходишь - тут тебе комнату выделили."
Дали нам комнату на Больничном. Там где улица 12-го апреля - сейчас там улица Правды, 5. На четвертом этаже - 14 квадратных метров. Хорошая была комната. Напротив из окна была видна то ли школа, то-ли детсад. Целый день детский галдеж. Думала, что вот так всю жизнь проживу под этот галдеж...

Но потом встал вопрос - либо возвращаться в Седьмой поселок, где жили родители отца или забирать родителей к себе. Тетя Соня - сестра Отца - уехала на западную Украину. Вышла там замуж. Муж ее был таксистом. Ездил между городами. Потом случилась авария. Пассажиры погибли и мужа тети Сони посадили. Дали десять лет. Осталась она одна с дочерью в чужом городе. Надо было их оттуда забирать. Мы поменялись (с доплатой с нашей стороны) с одними и перехали перед Новым годом на Шестой. В районе проспекта Металлургов. Жили мы там шесть лет.

Там рядом, где мы жили, построили дом. Квартиру в нем получил кум. Вот с тех пор начали дружить. Каждое воскресенье встречи. Они были любители погулять. А мы как телята были...

А потом начали писать, чтобы дали какое жилье деду. Пришли откуда-то - то ли с милиции или еще откуда и говорят:

- с кем дед живет? С сыном, вот пусть сын и добивается через свою работу расширение квартиры.

Писали несколько раз на Молотова...
А если говорить у каких-то заслугах - то здесь было одно - три сына сложили свои головы в войне... Бумаги видимо переадресовывались на цех...

Потом цех стал строить жилье хозспособом. И отец ходил на эту стройку. Два года ходил. В 1961 году мы переехали вот сюда...

..............................................................................................................................................................................

Разговоры мамы под камеру
Воспоминания

 

 

1950

 
1983
............................................................................................................................................................................

Весь этот рассказ я услышал, общаясь с дядей Митей в Жданове в 1976 году. Видел и держал в руках отличительный знак, врученный солдатам учебной команды Волынского полка Временным правительством.