Меню

Главная

Записки постмодерниста

Война и мир Родителей

Корабли Черного моря

Рассказы о Одессе
Рассказы о Запорожье

Про проект / Контакт

 

 

 

Записки постмодерниста

1970-е Время путешествовать

Под ружьем. Часть 1 - Ораниенбаумский пятачок.

Весной 1971 года пришла пора исполнять гражданский долг и идти в Армию.

Работал в последнею весну перед уходом в армию на Запорожстали - электриком-лаборантом при ЦЗЛАМ. В "Группе автоматизации и механизации". Устроился туда по протекции руководства Клуба. Лаборатория занималась разработкой и внедрением на производстве магнитоизотронных датчиков веса, натяжения, изгиба, вибрации. В основе устройств лежала теория изменений поведения проводника с током в трансформаторном железе. Пять месяцев - с августа 1970 года - был учеником. Получил пятый разряд электрослесаря. Моя работа была связана с очищением трансформаторных пластин от окалины. Делалось это на специальном шлифовальном станке. В этом процессе не было ничего увлекательного - обычная механическая работа.

Владимир Карпов - мой товарищ по Клубу - работал неподалеку, в цехе Связи. В своей обычной манере прихвастнуть, рассказывал как обеспечивает связь во время ежедневных диспетчерских совещаний руководства завода с министерством. Иногда мы встречались у бочки с квасом, которая стояла у доменного цеха. Квас был густой, темный и бесплатный. Все это предназначалось для рабочих горячего цеха. Ну а мы присоединялись "за компанию".

Проводы на службу в Советскую Армию
На проводах в Советскую Армию
Отец и его давний друг. Весна 1971

Что у меня, что у Володьки работа была получена при посредничестве Клуба. С учетом наших "уникальных заслуг перед...".

Впрочем было понятно - если Клуб часть завода, так где как не на нем продолжать "карьеру" успешного моделиста.

Цеха, в которые нас "пристроили" принадлежали к классу экспериментальных производств, работающих на самом острие новых быстроразвивающихся технологий, плотно связанный с профилем завода.

Но для меня, привыкшего САМОМУ планировать свою "творческую" деятельность, существовать в рамках чужих планов, непонятного технологического процесса, было психологически некомфортно. Не нравилось чуствовать себя винтиком.

Все это переживалось на интуитивном уровне. Взрослая жизнь в нашем городе вся проходила в больших коллективах, в производствах, функционирующих как часть глобальных процессов Империи. Поэтому профессий, связанных с самодеятельным творчеством, было совсем немного.

И их надо было еще найти. Внутри накапливалось раздражение. Но это связывал с сугубо личностной неудовлетворенностью. То есть все свои "психологические проблемы" как претензии, соотносил только с собой...

Наступила весна. Пришла повестка - меня призывали в Армию. Уволился с работы. Дома отгулял положеные "проводы". Сначала собрали всех своих родственников. Потом отдельной программой собрал своих одноклассников.
Это было 24 апреля 1971 года.

Из дневника...
12.07.1971
Пишу при свете фонаря "Летучая мышь". третий час ночи. На ремне подсумок с двумя авторматными магазинами снаряженными боевыми патронами и нож в ножнах. Я нахожусь в карауле. В, так называемом, "вооруженном подразделении, выполняющем боевую задачу по охране и обороне порученного объекта".

Сейчас я охраняю товарищей, которые спят. У нас отключилась электропитание и пришлось зажечь фонарь, хоть на улице светло как в обычный пасмурный день. Под Ленинградом, где я сейчас нахожусь, белые ночи. Окна у нас задраены - соблюдаем положения устава.
Сегодня день знаменателен еще и тем, что прошло два месяца как я прибыл в часть.

Это военная учебка в Лебяжьем - когда-то это была территория знаменитого Ораниенбаумского плацдарма. На котором, благодаря артилерийским форту "Красная горка", успешно воевала Красная армия против немецких войск, осаждавших Ленинград.

В нашей части - Школа Младших Авиа Специалистов - готовили механиков военно-транспортных вертолетов Ми-4. На то время основной вертолет в частях ВВС страны. Вертолет был принят в массовое производстве в 1953 году - в году когда родился Автор.

Вертолет Ми 4
Военно-транспортный вертолет Ми 4

Я помню солдатский клуб, наполненный стриженными и чубатыми парнями. Тогда еще новобранцы позволяли себе выкрики, выходки. Но потом в стремительном ьемпе пошел процесс превращения анархической толпы индивидуумов в военных.
Бання, гражданская одежда упакованая в рюкзаки, исчезла в глубинах складский владений старшины.
Выданы сапоги, шинели - путаешься в длинных полах. Все это немного прибило нас всех.

Раззинув рты, внимали поучениям сержантов. Потянулись дни под названием "Курс молодого бойца". В них прошли азы теории и практики солдатской жизни. Через два месяца мы адаптировались к системе.

Учебная часть располагалась в уютном поселке на берегу Финского залива. С берега виден Кроншадт

13.07.1871 День. Солнце ярко светить и начинает припекать. Начался обычный день солдата ВВС советской армии. В этот же день закончился мой первый караул.

15.07.1971 Четверг - банный день. Как обычно занятия. В этот день на все учебные часы урок слесарной подготовки. Класс слесарной подготовки напоминал нашу школьную мастерскую. Здесь были знакомые верстаки, наборы инструментов. Через десть минут сержант отозвал меня с занятий. Оказывается ко мне приехал "родственник". Им оказался Михаил Ломейко.

Он учился неподалеку - в Ломоносово - на офицера-подводника в ЛВВМИУ. Был красив в белой матроске курсанта-военмора, черных брюках-клеш. Мы хлопали друг друга и безумно радовались встрече. Ведь последний раз мы виделись год назад в ночь школьного Выпуска. Все свидание длилось не более десятка минут. Мы отходили друг от друга и все смотрели...
В нашей жизни не много было потом встречь с ним. С середины восьмидесятых судьба развела окончательно нас...

24.07.1971 Аэродром. Стоят зеленые туши вертолетов на поле. Желтые домики аэродромного обслуживания, лес на краю аэродрома. Я лежу на зеленой траве и смотрю в небо. Рядом лежат мои товарищи. Разговариваем. Все мы из разных городов и разговор идет об этом. Каждому есть что рассказать о своем городе и рассказы превращаются в спор. Я не принимаю участие в споре. Я думаю, я вспоминаю...

О армейских буднях.
Приятен подъем, когда ты выспался и не знаешь куда девать свою энергию. Здесь, в армии чаще просыпаешься как побитый - тело болит, ноги гудят. Утром вскакиваешь по команде дневального. Прыгаешь с кровати. Успеваешь при этом двинуть локтем соседа, самому стукнуться об угол кровати. Одеваешься с лихорадочной поспешностью: за сорок пять секунд ты должен быть в обмундировании, подпоясанный ремнем стоять в строю. Не успеет кто-либо из взвода стать в строй, сержант со скучающим видом командует:

- Взвод. Равнясь! Смирно! Через тридцать секунд отбой.

И бежишь к кровати. Скидываешь почти все и ныряешь под одеяло. Ждешь. И все начинается по новой.

Немаловажное место в жизни солдата занимает столовая и кухня. Обычно к обеду все голодны как волки. Чисто гражданской привычки кинуть что-то в рот - когда захочется - здесь утрачивается из-за невозможности такого. Можно конечно что-то перехватить в военторге. Но это при случае если на небе выстроятся в благосклонную конфигурацию множество звезд - если есть деньги, если есть время, если военторг открыт...

Между завтраком и обедом большой промежуток. Апетит нагуливается отменный и построение на обед воспринимается с радостным энтузиазмом. Правда есть неприятный ритуал под названием "переход в столовую". В нашей роте несколько сержантов и каждый раз кто-то из них ведет роту в столовую. Когда у сержантов нормальное настроение, то рота спокойно, быстрым шагом направляется в столову и нормально обедает.

Но иногда плохое настроение сержанта превращает переход в концерт.

- Направляющие - короче шаг, куда летите? - через короткое время. новая команда - Рота... Стоевым - марш!

Потом могут посыпаться замечания:

- Ногу- на дватцать сантиметров поднимать. Середина - не сачковать. Строевым команда была.
- Второй взвод - почему нога не подымается. Кто там не в ногу идет. Я тебе говорю - что не ясно? Поменяй ногу.
- А ты почему ногу не поднимаешь? Что? Хромой. На левый фланг, быстро...

Продолжение может последовать и в столовой. Солдаты разбегаются по помещению столовой и становятся каждый у своего места. Садится без команды нельзя. Сержант ждет, когда все станут за столы. Любая дележка пищи в этот момент запрещены. Рота по команде садится. Но если вдруг шум при этом превысит некие допустимые пределы, роту могут поднять и ждать когда она "поймет" и затихнет.
После обеда весь набор "учебы" может повториться.

В системе подобного "воспитания" явно прослеживалась следующее - никакого индивидуализма, никакой отсебятины. Все солдаты действуют как единый организм. И если кото-то думает, что он "право имеет", то за это будет отдуваться не он, но весь взвод, отделение, рота. В итоге в солдатах развивается рефлекс - реагировать на неадекватное поведение любого желающего повыпендриваться достаточно жестко. Поэтому с каждым разом, все меньше желающих продемонстрировать свое оригинальное Я.

И если попробовать объяснить - почему именно в таких ситуациях, как переход подразделения из казармы в столовую, проявляется дурной характер сержантов, то можно это объяснить следующим - лучше это "тренировать" вот в таких некритических ситуациях, чем потом, в настоящий боевой обстановке, вместо спаянного, подчиняющегося слову командира подразделения, получить анархическое скопление индидуумов с "уникальной точкой зрения на ситуацию".

Поэтому все "дурное настроение" сержантов не более чем прикрытие жесткого армейского тренинга, в котором превращают толпу в единый организм.

Моделист -рацработник
Через месяц после начала учебного процесса, я стал частью другого процесса. Официально называлась она рационализаторской работой. На самом деле речь шла об изготовлении стендов, устройств, макетов, моделей для нужд учебного процесса.

В каждом учебном классе были разрезанные детали и механизмы. Каждый разрез был аккуратно закрашен красным цветом. Огромные стенды наглядно демонстрировали какой-либо узел. Или описывали работу систем маслопроводов, бензопроводов, электросистем вертолета.

Вот в таком русле и началась моя работа в так называемой рацкомнате.
Это была комната в учебном корпусе. Ключ от которой находился у старшины. В комнате находился еще и шкаф с инструментом под замком. После занятий у учебных групп есть время для самоподготовки, которые проводят в учебных классах. Я же проводил время в другом месте.
Рота осенью участвовала в работах на колхозных полях. Некий объем работ был связан с углем для нужд кочегарки - его перегружали с машин в места хранения.

Я во всем этом не участвовал - все по той же причине - занятости на "другой работе".
Начав из изготовления неких стендов, я сосредоточился на работе над моделью вертолета Ми 4 в разрезе.

25.07.1971 Запись в дневнике...
... Сегодня воскресенье - свободный от занятий день. Сегодня День МВФ. Рота в колхозе. Я нахожусь на рацработе, сачкую. Дом корпуса учебного практики примыкает к дровяному складу. Между складом и корпусом зеленый луг с деревьями. У открытого окна нашей мастерской находился стол для обработки дерева. Рядом врытая в землю лавочка. За этим столом я и сижу. Место уютное, главное - закрытое от любопытствующих взглядов.

Прохлада, тишина. Листья деревьев заслоняют от жгучего солнца. Слышен негромкий гомон из мастерской. Читаю письмо из Клуба. Наша команда заняла первое место - выручили "старики". Которые как всегда - в последние дни перед соревнованиями, проявляя чудеса героизма довели модели до нужной готовности. Так было всегда. Но тогда был во главе кружка был харизматический руководитель - Анатолий Наливайко. Сейчас это место пустует. И работу в кружке надо организовать по другому.

Вот как в ШМАСе организована работа учебной группы у вертолета.

Группа пришла к вертолету. Рядом с ним находиться стол с инструментом. Инструктор назначает одного из курсантов "механиком", еще одного "инструментальщиком".
Механик организует работу на вертолете, уборку рабочего места.
Инструментальщик контролирует инструмент и проверяет его комплектацию в конце работы.

Инструмент лежит в специальных гнездах, внутренность которых окрашен в красный цвет. Это помогает легко контролировать инструмент. Ведь самый большой страх бортмеханика - забыть инструмент в корпусе вертолета. Во время полета, инструмент может попасть в рычаги управления, что неминуемо приведет к катастрофе.

Все правила проведения работ на авиатехнике написаны кровью - это и вбивали в нас со страшной силой.

27.07.1971 Запись в дневнике...
Наш взвод заступил вчера в наряд . Одни ушли в карул, другие дневальными по учебным корпусам, на КПП. Меня и Гидалевича освободили от этих обязанностей как "рацработников".

У командиров настроение нервное. Скоро День авиации. В этот день подводят разного рода "итоги". Каждый взвод имеет обязательства и по "рацпредложению" - сделать хотя бы по одному объекту. Нам передохнуть некогда. Сидим чуть ли не целыми днями - ваяем...

Хотя моя работа работа продолжится и после дня Авиации.
Сегодня лейтенант Нетчиков - на нем "висит" наша мастерская - устроил нам разгон. Расхищают инструмент. Грязно - кругом пыль, мусор, стружки.
Устал после работы. Еще и после обеда пахать. Ну ничего - после ужина отдохну часок.

10 АВГУСТА - подведение итогов. Перед этим днем все стоят на ушах. Подтягивают учебу нерадивых курсантов - гоняя на пересдачу предметов по специальности. Собрания одно за другим. Часть роты убыло в соседнюю часть на аэродромные работы. Осовная тяжесть по несению службы в нарядах легла на оставшихся.

В последнюю неднлю состоялся и последний учебный вход на аэродром. По предмету "эксплуатация авиатехники" у меня "отлично". Лишь одна "четверка" - по строевой.

15.08.1971 Запись в дневнике...
Перевалили за половину срока наше учебы в ШМАСе. Подведены некоторые итоги: я отличник по БПП.

В остальном все как прежде - учеба, рацработа. Будни в общем-то.

Командиры уделяют большое внимание работе нашей мастерской. Нам предоставляют ощутимые послабления. У меня, например, наименьшее количество "хождения в наряд". Конечно и личного времени трачу много. Но когда работа в кайф, на время не обращаешь внимание.

Особенности службы в учебной части.

Не знаю как служат солдаты в строевых пехотных частях, но уверен, что он очень отличается от нашего. В учебном процессе много теории, поэтому большая часть жизни у нас сидячая. Пердвижения у нас небольшие и самый длянный путь - это дорога на аэродром. Живешь, учишься и еще не представляешь, что через три месяца все будет по другому.

Наши классы были перенасышенны наглядными пособиями. Но почему-то даже офицеры тратили достаточно много времени, чтобы спроектировать механизм какого-нибудь действующего стенда. Они спорили о типе переключателей, как красить, как расположить узлы системы.

//////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////

Вначале мне казалось , что это внимание со стороны офицеров к процессу создания новых стендов и макетов. Но потом я понял, что это обычная практика. Такое внимание постоянно стимулирует процесс и ускоряет создание стендов и макетов.

Сравнивая принципы создания макетов-моделей в КЮТ и в ШМАСе, то видна разница.

ШМАС - организация процесса принудительно-добровольная. Большая часть исполнителей выступает как технические исполнители не погруженные в идеологию проекта и не обладающие самодостаточной мотивацией. Сильная сторона - "неисчерпаемые" ресурсы, легкая заменяемость исполнителей. Это позволяет держать высокий темп производства.

В КЮТ все держится на личности и его внутренней мотивации. Любой кризис - внешний, внутренний - приводит к замедлению работы над моделью, а то и к прекращению работы. Все в работе судомоделиста подчинено идее будущих летних соревнований. Чем ближе дата соревнований, тем больше шансов, что все второстепенные проекты - а это модели и интересы новичков - будут отодвинуты в неопределенное далеко и все все "ресурсы" брошены на работу над моделями, участвующих в соревнованиях.

Новички могли не выдерживать такого отношения и уйти. При мне было два кризиса, связанные с тем, что уходящих "старших товарищей" не было кем заменить. В 1966 году наша лаборатория выставила на очередные соревнования всего две модели. Старики ушли, из молодых оставался только я. Потом команда пополнилась мальчишками из Нежинского переулка. Я стал старостой лаборатории. Мы несколько лет успешно выступали на соревнованиях.

По окончанию восьмилетки, некоторые из наших ребят ушли в училище и команда начала развалиться. До семидесятого года кое-как держались, набирали необходимый минимум людей и выступали.
В 1971 наступил второй кризис, и потяжелее чем в 1966-ом.
Год после окончания школы я был руководителем руководителем кружка. Весной 1971 лаборатория вновь оказалась без руководства, по причине моего ухода в аримию.

Директор КЮТ Маргарита Кристофоровна Варьварьянц смогла сколотить команду из новых-старых моделистов и они вот даже выиграли соревнования 1971 года.
В новом 1972 году будут совсем другие мальчишки в составе команды. Потом Маргарита уйдет на пенсию. Реята из других кружков повзрослеют и покинут стены Клуба. Так что вернусь я на новую планету Клуба и наверное мне там будет неуютно.

18.08.1971 Запись из дневника...
Сегодня День авиации. На душе муторно. Впервые за всю учебу я не смог удовлетворительно ответить на вопросы преподователя.

Меня убаюкала та легкость с которой я учился. У меня была только одна четверка - за выход на аэродром. Препод по этому предмету постоянно менялся, потому что старшина Романов был в отпуску.
Сейчас он вернулся на службу и я явился на его занятие с обычным запасом знаний. Это мне не помогла в "противостоянии" со старшиной. На занятии он вызвал меня первым. Я ответил на его вопросы. Но он требовал подробности которые отсутствовали в мой голове. Он трбовал что ответы были столь точны как это это прописано в НИАСе. Отвечать у Романова оказалось сложно - трудно найти более строгого и скупого на положительные оценки.

Первое занятие у него закончилась точкой в журнале. Ко второму готовился тщательно. Думал будет достаточно - ну не вундеркинд - ни он, ни я. Должен существовать люфт меж текстом инструкций и памятью человека. Но я заблуждался. Романов не позволил мне обойтись общими словами и понятиями. Требовал точности в формулировках и полных, "по самые края" знаний. После урока, на котором меня опять макали мордой в ...незнания, впал в глубокий депресняк.

Впрочем, если отвлечся от "страданий" молодого солдата, слишком самоуверенного и привыкшего к легкому результату, то требования Романова укладываются в стандартное требование к знаниям технарей, обслуживающих сложную технику. Использование ее связанна с повышенным риском для человека. Нельзя забывать ни на минуту - все строки Наставлений и Уставов в Авиации писаны кровью. Всякие "частные мнения" были когда-то проверены в "боевых условиях" и знания оплачены жизнью первопроходцев.

05.09.1971. Запись из дневника...
Экскурсия в Петергоф.
День обещался быть насыщенным - в этот день у нас была экскурсия в Петергоф. С утра за окном шелестел дождь. Взвод одевался в парадную форму. Им ведь придется день провести за пределами части.

После завтрака взвод вышел из части на дорогу, ведущей к железнодорожной станции. Поезд, подошедший к станции, возветил о себе коротким глуховатым гудком. Старый вагон пригородней линии был старым. Деревянные скамейки в ряд, над дверью фонари-коптилки. Этим поездом я уже ездил, когда нас нас доставляли в часть. Потом когда ездили в Ленинград, на аэродром - встречали генерала Готье в составе почетного караула.

В Ломоносове была пересадка. Отсюда в Петергоф их увезла электричка.

Вот и Петергоф. От вокзала к Петродворцу шли через Олений сад - когда-то элита царской империи развлекалась здесь охотой на оленей. Потом от былого увлечения сановных лиц осталось название парка. Прогулку сопровождал холодный мелкий дождик, который иногда переставал. Тяжелые тучи неторопливо кублились над городом.Неприветливая погода не способствовала улучшению настроения.

В парке фонтанов было малолюдно. Их пропустили беспрепятственно. Для "солдатиков" - защитников отечества, это была естественная льгота. Они ходили по мокрым алеям, смотрели на молчащие фонтаны и делились впечатлениями. Мне уже приходилось бывать в этом месте. И мог рассказать о шутейных фонтанах-ловушках, о создателях этого уникального парка.

В одинадцать часов фонтаны "просыпались". Мы встречали этот момент у скульптуры Самсон. Звучала величавая мелодия. Эту мелодию в какой-то момент перекрыл шум поднимающегося столба воды, вырывающегося из пасти льва. Фонтан поднимался все выше, пока его водяная шапка не достигла высоты дворцовой крыши. Людей собралось уже много. Щелкали фотоаппараты, стрекотали кинокамеры - туристы, как наши так и иностранцы, снимали эту красоту.

Мы ходили втроем - я, Гринкевич, Романенко. Было неуютно под шквалами дождя, который время от времени пролиался из низких облаков. Людей в парке, несмотря на плохую погоду, было много. Военных было столько, что мы были в определенном напряжении - не забыть отдать честь, как это положено по уставу. Ели мороженное и другие вкусные вещи, которые не встретишь в военторговском магазине. Денег было немного. Некоторые успели растранжирить до экскурсии, поэтому для некоторых поход был с примесью горечи от недополученных удовольствий.

К обеду мы уже были в своей части. Возвращались как из другой вселенной. За короткое время службы успели впитать в себя атмоферу и правила новой системы, отвыкнув от гражданской...


15.09.1971 Заметки "бешенной" недели
Неделя началась выходом на аэродром во вторую, худшую смену.
Утром у меня до двенадцати дня был наряд в домик молодых офицеров, вчерашних студентов, только прибывших в часть. Они были из тех, кого призывают из вузов, где имеются военные кафедры. Поэтому они были еще те "офицеры", которые имеют весьма относительное отношение к профессиональным военным.

Домик стоит на отшибе. Студентов нет, уже ушли. В комнатах следы бурной пьянки, проведенного накануне. Пустые бутылки, грязь, мусор, остатки выкуреных сигарет в пустых кружках. Противно все это убирать.

На аэродроме.
Расчехлили вертолет, приступили к осмотру частей его. За каждым курсантом был закреплен определенный участок. Провели предполетную подготовку. Инструктор работу не принял - приказал по новой проделать весь цикл процедур предполетной подготовки и сделать уборку закрепленных участков.

За мной закреплено самое лучшее место вертолета - кабина летчиков.