Меню

Главная

Записки постмодерниста

Война и мир Родителей

Корабли Черного моря

Рассказы о Одессе
Рассказы о Запорожье

Про проект / Контакт

 

 

 

Записки постмодерниста

1970-е Время путешествовать

Морские приключения / Плавпрактика. Новороссийск

Плавпрактика. Новороссийск - город моряков

Июнь 1976 год
т/х "Одесский комсомолец". В Новороссийске.
Выйти в город и уцелеть...

Город как чудесная игрушка переливается в лучах солнца. За те двадцать дней рейса я успел вступится в ту землю, на которую первую ступлю по возвращению.
Наше судно бросило якорь на внешнем рейде. Подворачивается катер и ящики, которые надо отправить на берег. Как этим не воспользоваться. И вот с Сашкой Борисовым мы на берегу. Он хорошо знает город и ведет меня к центру.

Новороссийский порт
порт Новороссийск

Сразу чувствуешь разницу между русским городом и турецким.
В Турции - узкие шумные улицы. Старые дома, чахлая скудная зелень. Соседство пышного особняка с полуразваленой многоэтажкой.

У нас же - малолюдные улицы. Широкие дороги, высокие густые деревья, затенившие проспект. И главное - речь. Русская неторопливая речь. Ходишь и испытываешь удивительное родство с совершенно незнакомыми людьми.

Вечером мы возвращились на судно рейдовым катером. Крупные звезды в небе. Тарахтит движок катера. Волна, разрезаемая форштевнем, бугром вспенивается у носа. Опустишь руку и можно дотянуться до быстрой волны. Берег уходит все дальше, превращаясь в неразличимую цепочку огней.
Навстречу темнота, свежий ветер и редкие островки электрических огней, стоящих на внешнем рейде, судов.

Люди сидятт на лавочках, стоят у бортов. Это моряки, возвращающиеся на суда. Кто с семьей, кто с товарищами. Редкое слово прозвучит, глаза налиты усталостью прожитого дня. Островки огней растут, превращаются во дворцы. Безотчетно растет радость возвращения домой. Судно лучше всякой дороги. Хотя корабль сам является путешественником в пространстве.

Звезды в море, плеск волны, серебристые дорожки от электрических огней на рейде. Состояние тихого восторга после возвращения в Союз.

После суточной стоянки на рейде, судно поставили с причалу под погрузку цемента. Рядом с портом пыхтел своей длинной трубой завод. Тяжелые плоские мешки с цементом накапливаються на складе. Потом мешки перекидывались в трюм нашего судна.

Грузили быстро. Облако цементной пыли висит над трюмами. Хоботы кранов с тихим визгом ныряли внутрь. Гручики, белые от пыли с распираторами на лицах, быстро расцепляют металлические полосы стропа. Взмах руки и крюк взметнулся вверх, шелестя полосами разобранного стропа. Куб цементных мешков, занесенный краном в трюм, растаскивается докерами под деки - пространство у борта, куда не может достать кран.

Судно погружалось под тяжестью груза прямо на глазах. По всему было видно, что стоянка будет короткой. Получалось всего шесть дней. Экипаж предпринимал определенные усилия, чтобы удлинить время стоянки.

Второй помошник - ответственный за погрузку и груз - то и дело пробегал по палубе с термометром совал его между мешками с цементом. И иногда, посмотрев на показатели термометра, кричал, размахивал руками - давая знать крановщику о запрете нести груз в трюм. Температурный режим цементной партии не соответствовал норме - был слишком горячим. Реальная опасность, что во время рейса горячий цемент может сжечь бумажную упаковку.

Погрузка останавливалась. Бригада грузчиков поднималась из трюма, зло плевалась за борт, сбивала пыль с шапочек о фальшборт. Простаивать им было не выгодно. Приходил стивидор и начинались долгие препирательства о температурных режимах грузимого цемента. Второй помошник обычно пользовался выразительным языком жестом. Демонстрируя, что если рассыпанного цемента из-за сгоревших мешков будет в трюмах по колено, то проблем у него будет по горло.

Вот такой была жизнь экипажа судна в эти дни.
Но существовала и другая жизн - жизнь Города.

В городе.
Люди экипажа использовали любую возможность, дабы вырваться с судна и окунутся в карнавальную жизнь южного города.

улицы Новороссийска
Кутузовское кольцо.
Улица Советов начинается отсюда

Улица Советов - так назывался самый популярный проспект города. Наиболее исхоженная нами часть проспекта - от ресторана "Черноморский" и до рынка. Широкий бульвар делит дорогу на две проезжие части. Все магазины и местный "бродвей" на ближайшей к морю стороне. По вечерам - не протолкнуться на участке от Главпочтампа до ресторана "Черноморский". Толпа, дефилирующая по проспекту - пестро одетые молодые люди. Много моряков, как иностранных так и советских. Потом - "золотая молодеж" и ... женщины легкого поведения. Может быть процент присутствия их в толпе был ничтожен, но они оказались первыми аборигенами, заговорившими с нами.

Они подошли когда мы с Сашкой Борисовым шли по проспекту. Их было двое - пышные телеса, затянутые в фирменную одежду. Яркий макияж на лицах "девушек", которым уже несколько за тридцать. Глубокий вырез декольте.

- Здрасьте, мальчики! Саша, давно пришли? - и не дожидаясь ответа, продолжила. - Куда сегодня направлятесь? Может быть вместе пойдем?

- Нет, нет. - Сашка смущенно похохатывал, - Мы простов в город - дела.

Он старался отодвинуться. Но девушка держала его за пуговицу рубашки. Вырез ее платья был близко от лица Сашки. Он боялся опустить глаза.

- Ну что же жаль! - разочарованно протянула девица

Когда они отошли, спросил:

- Кто эти девушки?

- Профессионалки. - коротко отозвался Сашка. - У меня есть девчонка, знакомая этих подружек. Вот они таким образом зарабатывают. Двадцать пять за ночь. Плюс ресторан. Но с ними лучше не связываться. Но сними лучше не связываться. Мне по крайней мере хватет и непродажных женщин. Я еще не стал тем, кто покупает любовь.

Зашли мы большой продуктовый магазин. Взяли по бутылке Пепси-колы. Новороссийск в те года был единственным городом, где свободно продавался этот буржуинский напиток. За бугром мы не могли себе позволить так легко покупать подобные напитки. Все уходило на покупку вещей. Зато в Новороссийске отрывались...

В тот вечер мы все же пошли в ресторан. "Бригантина" - самый новый ресторан города. МУзыки в тот вечер не было. но это нас не слишком огорчало. Деньги у нас были, свободное время до утра и желание провести время не в каюте судна. Вечера в каюте надоели в рейсе. Зал наполнялся медленно - чуствовалось отсутствие оркестра. Через несколько столиков приземлилась группа людей. Две из трех женщин группы были те самые "профессионалки". Третья приветливо помахала нам рукой. Две другие девушки, только недавно разговаривавшие с нами на улице, делали вид что не знакомы с нами.

Пока парни рассаживались, заказывали блюда сашкина подружка подсела к нам. Ее сидение - "Я на минутку." - затянулось до конца вечера. Разговор с нею как-то начался легко. ЧЕловеком она была эрудированым и яростным спорщиком. Болтали обо всем. Сашка как-то больше отмалчивался. А мне было все это очень странно.

Никогда прежде не приходилось общаться с человеком такой странной профессии. И все казалось проявиться в ней некая ущербность, которая обьяснить вот эту ее... необыкновенность. Но ничего подобного не проявлялось. Со мной разговаривала красивая женщина, имеющая свое суждение о самых разных явлениях, обладающая разносторонними знаниями, легко поддерживающая любой разговор.

Но я почему-то все пытался в ней увидеть соеобразного "шпиона" - то есть человека с двойным дном. Ничего такого. Разве что чуть циничнее, развязней.

Уехали из рестора на такси. Я сел рядом с шофером. Сашка с женщиной сзади. На проходной центрального района порта я сошел один. Они покатили дальше.

Явился Сашка под утро. Сразу же на работу, на палубу. После рабочего лня завалился спать:

- Ну их всех. Назначила свидание на семь. Но не пойду - спать хочу. Не могу...

- Коечно, - поддерживал я его, - Загоняет тебя до смерти... Оно тебе надо...

На свидание Сашка не пошел.
Ночью он поднял с постели. Плохо соображая, я заворчал:

- Что? Аврал? Нет! Так за каим ч... Час ночи. Поспать не дают....

Сашка шептал на ухо:

- Тихо, пожалуйста. Иди в другую каюту. Там спи. Надо... ну пойми.

Я хотел было продолжить возмущаться, но вовремя заметил силует женщины в луча света, пробивающегося из иллюминатора. Она стояла возле него и вроде как смотрела куда-то сквозь него.
Закутавшись в простыню, ушел в соседнюю каюту, досыпать на диванчике. В душе ругался в адрес Сашки и его девчонок.

Утром постучался в свою каюту - в ней оставалась моя одежда. Сашка открыл. Он был уже одет. Кровать была зашторена. Я было открыл рот для критических высказываний, но Сашка выразительно повел глазами в сторону кровати. Я понял, что приключения для кого-то еще не закончилось.
Из-за шторы пыхнул дымок. Потом высунулась рука и стряхнула пепел в стекляшку, стоявшей на рундуке рядом с кроватью.

Выйдя к трапу к восьми на работу, Сашка уныло облокотился на планширь.

- Ну как я ее теперь выведу. Это же старпом увидит. скандал. Я ее ведь без документов провел...

- Это что - та, из ресторана? - спросил я.

- Да нет. Была тут у меня одна. В порту работает. Вот узнала, что мы пришли. После двенадцати ночи вахтенный будит, говорит - ко мне пришли... А вот как теперь быть?

- Да что ты мучаешься. Покажи путь к трапу . Пусть идет сама. Не съедят ведь. Да и к тому же рабочий день начался - мало ли девчонок-тальманов бегает. Может какие бумаги из управления порта принесла...

Сашка скрылся за дверьми надстройки. Через некоторое время выглянул из проема дверей. Пропустил худенькую девонку. Застучали каблучки, она прошмыгнула мимо меня, торопливо спускалаь вниз по трап.
Таков был Сашка - утверждавший что не в женщинах счастье, но почему-то весь принадлежавший им...

Пост у трапа был "рабочим" местом вахтенного матроса при стоянке в порту. Этим матросом был я и вахта моя начиналась с восьми. Вообще-то я подменял матроса которых должен стоять вахту. Но при стоянке у матросов появлялись то жены, тот какие неотложные дела за пределами судна и начиналась чехарда подмен.

После погрзки, судно вышло на внешний рейд. Готовились к рейсу в Сус - порт на севере Африки.
Я ждал приказ о списании на берег.Плавпрактика кончалась. Капитан предпринимал определенные усилия, чтобы оставить меня в штате. Посылал радиограммы в пароходство. Мне нем хотелось оставаться на "Одесском комсомольце". Слишком свежи в памяти каторжный труд на палубе. А сейчас..

После погрузки цемента все судно было серым от цементной пыли, вьевшейся в корпус судна. Матросы раскатывали шланги, драили металлическими щетками поверхность палубы и скатывали все это водой. Вода была холодной иработа была очень экстримной.

В конце июня мне выдали направление в Ок АМП. Попрощавшись, я уехал в Жданов...

Морские приключения: