Меню

Главная

Записки постмодерниста

Война и мир Родителей

Корабли Черного моря

Рассказы о Одессе
Рассказы о Запорожье

Про проект / Контакт

 

 

 

Записки постмодерниста

1970-е Время путешествовать

Морские приключения / т/х "Глеб Кржижановский"

т/х "Глеб Кржижановский"

Июль - август 1976 года
т/х "Глеб Кржижановский ".
Керчь - Новороссийск - Тартус (Сирия) - Керчь

- Постарайся выехать сегодня. Завтра судно может уйти в рейс. - такими были напутственные слова инспектора кадров.

Мое новое судно называлось "Глеб Кржижановский". Принадлежало к серии судов известных под названием "Ленинская гвардия".

теплоход Глеб Кржижановский
проект В-46, верфь им.Варского, Щецин, Польша
т/х "ГЛЕБ КРЖИЖАНОВСКИЙ" в АМП 1972-2005 гг

Порт где он стоял - Керчь. Это-то меня пугало. Я хорошо помню недавнюю неудачу в попытке доплыть до Керчи на "Комете".

Поэтому даже не пытался искушать вновь судьбу и выбрал путь по железной дороге. Уж там-то точно никакие шторма не остановят поезда. Да и с билетами полегче. Ведь летний сезон в разгаре, народ двигается по железке со страшной силой.

Комета - судно на подводных крыльях
"Комета"
Вот на такой не удалось уплыть по штормовому морю...

Сравнительно большой для такого города как Жданов, железнодорожный вокзал был немноголюден. Важных магистралей, проходящих через город, не было - особенность любого приморского города. Останавливаюсь у информационного автомата. Ага -Керчь есть. Просматриваю. Три пересадки. Ничего. Главное - путь существует. Остальное - издержки. У кассы небольшая очередь. Забота номер один - есть ли билеты? Кто-то волнуется у кассы, жалобно просит в окошко: "Как же теперь быть?". Оттуда холодным металлом голос: "Не знаю. Следующий"

Вздыхаю удовлетворенно - нет, у меня другое неправление. Билеты должны быть.

- Тоже в Керчь? - меня спрашивал молодой, но уже с приличным пятачком лысины, человек. Он стоял в очереди впереди меня. - На какой пароход?
Я отвечаю.
- Я тоже на этот. Держимся вместе.

Присутствие еще одного обнадеживало, что поездка завершиться благополучно. Меня все еще преследовала непроизвольный страх опоздания. Гриша - так звали моего нового знакомого - был не сам. Был еще один матрос, имевший направление на это же судно. И... их жены.

Переполенная электричка умчала нас от Жданова. Через несколько часов она выплеснула на станции Волноваха. Ночью через нее шел поезд Луганск - Симферополь. Вот на нем и должны были продолжить свой путь.

Касса станции была закрыта. Нам подсказали, что касса откроется перед приходом поезда. В толкотне возле окошка увидал двух девушек. Одну из них я видел в отделе кадров. Они только закончили курсы судовых буфетчиц и направлялись на свое первое судно.

Мы сидели на лавочке в окружении кустов и деревьев, заслонявших бетонное поле перона. Темнота наполнялась прохладой, стрекотом сверчков. Меня, что называется, прорвало. Открылся дар рассказчика. Говорил - в цветах красках - о жизни на судне. Об особенностях работы буфетчиц. Единственное о чем молчал - что сам был молодым матросом и моя морская биография не насчитывает и пару месяцев.

Так проговорили до прихода поезда. Час ночи. Я вновь оказался в компании с Гришей и Пашей. Девушки сели в другой вагон. Гриша открывает чемодан, достает оттуда свертки. Курица, яйца, хлеб, помидоры. И бутылка водки.

- Не пропадать же добру. Когда еще как не сейчас.

Разливали в единственный стакан водку. Пили. Хрустели огурцами. Снова пили.
Все. Курица съедена, бутылка пуста. Глаза слипаются. Можно спать. Сдали билеты проводнику и завалились на свои места.

Рано утром Джанкой. Еще одна станция пересадки. Пробежка от вагона за угол вокзала. Там что-то вроде автовокзала. Автобус с надписью "Керчь". Рывок в салон. Оплата на месте. Автобус трогается. Мы разваливаемся на задних сидениях досыпать. Пять часов проплывали за стеклами автобуса долины Крыма. И вот мы в Керчи.

Час дня. Сразу же к телефону - не ушел-ли теплоход? Нет, на месте. Когда отходит? Завтра?
Значит сегодня можно гулять до семнадцати. Как раз кончается рабочий день и... в этот день не придется переодеваться для работы на палубе.

Вот и мой новый красавец. Высокий, стройный со строгими завершенными формами. Построен три года назад в Польше.
Девочки, ехавшие с нами уже были на судне. При том, что приехали в Керчь позже нас.
Отдаем документы усталому старпому. Тот зол:

- Зачем столько матросов. Куда мне их... Солить? Еще и в последний день перед отходом. Лучше бы еще дневальную подбросили. Двоих, приехавших сегодня, мало. А вас - матросов - уже перебор. Что из того, что ОК выполнила все заявки. ЯЯ уговорил человека идти в рейс... А тут нате...

О нет. Меня такая перспектива не устраивала - кандидатом на "возврат" вполне мог быть я.
Вызваный матрос из старого экипажа согласился сойти на берег в отгулы.

Рано утром мы уходили из Керчи. Матрос, ушедший в отгулы и две женщины - жены членов экипажа, махали вослед отходившему от пирса судна. Вышли в море. Взяли курс на Новороссийск.

Через четыре часа бросили якорь на внешнем рейде Новороссийска. Простояли день. Только стемнело, снялись с якоря и вошли в порт. К винному причалу подошли когда совсем стемнело. Причал был совсем маленький - наше судно едва влезло. Причал был совершенно пуст. Ниточка трубопроводов и будочка пропускного пункта в начале причала. Людей, кроме швартовой команды порта, не было. Срочно подсоединились к телефонной линии. Капитан набрал номер и когда на другом конце поняли трубку, произнес:

- Мы на месте. Ждем. - услышав ответ, вызвал четвертого помошника, - Оформляйте отход. На все про все - два часа.

Через час к борту судна подкатили две Волги. Вышла группа людей. На борт, навстречу капитану поднялись лишь двое. Оставшиеся уехали. Через пятнадцать минут прибыли власти: пограничники и таможенники. Закрыли границу. Еще через полчаса мы были в море.
Курс на Босфор.

Мы вышли в море недогруженными. Двое пассажиров, поднявшиеся на борт в ночном Новороссийске были высокопоставленными чиновниками сирийского Тартуса.

Рейд Тартуса.
Середина июля.

Низкий берег с белыми домиками города. Узкий мол порта, круглые башни нефтехранилищ. Невдалеке от порта на мели сидит полупогруженое судно. Зияют черные дыры разбитых иллюминаторов. Имя судна "Илья Мечников"

теплоход Илья Мечников
"ИЛЬЯ МЕЧНИКОВ" в АМП 1966-1973 гг - получен от ЧМП.
12 октября 1973 года погиб от ракетного обстрела израильтянами в порту Тартус (Сирия)
Капитан Вовк Е. В.

6 октября 1973 года с нападения Египта и Сирии началась четвёртая арабо-израильская война («война Судного дня») Завершилась через 18 дней поражением арабов. Израильские ракетные катера атаковали порт. Попало и теплоходу, стоявшему на внешнем рейде порта. Было ли это ошибкой или израильтяне "воспользовались моментом" и стрельнули в "Мечникова" как в геополитического врага. Сие не известно.

Капитан "Мечникова" спас экипаж, выбросив судно на мель.

Через несколько дней, благодаря этим двум важным господам из администрации города, которых мы привезли из Соза несколько дней назад, нас завели в порт. Поставили кормой к брекватеру, укрепив нос на растянутых якорных цепях.

Днем буксирчик подтаскивал к нам плашкоут с бригадой грузчиков. Начиналась неторопливая выгрузка при помощи стрел судна. Така выгрузка не могла быть быстрой.

Я на вахте с двадцати часов. Над портом ночь. Цепочка огней обозначает автостраду, которая шла вдоль берега. Дальше вверх идут огни города - огромное мерцающее море светлячков. С противополжной стороны пространство моря слилось с небом. Невозможно понять где кончается море и начинается небо. Яркими островками светятся стоящие на рейде суда. Струятся дорожки отражения их света в воде. И кажется - это какие-то фантастические корабли спустились с неба. Висят в воздухе и пламя из сопел неспешно колеблется под ними.

В город ушли первые люди экипажа. Судно часто бывает в Тартусе, так что город хорошо знаком экипажу.
Их трое - четвертый помошник, моторист и дневальная. Рабочая шлюпка отвезла их к причалу.

Через несколько часов они возвратились по брекватеру.
Но в каком состоянии. С брекватера в воду шли ступени, к ним вахтенный матрос подгоняял шлюпку. Не успел он подплыть, как спускавшийся по ступенькам моторист, вдруг остановился и рухнул на ступени лицом вниз. Солнечный удар от перегрева, плюс большая доза выпитого пива. А может чего и другого покрепче.

Моториста отправили в лазарет с разбитым в кровь лицом. Пьянство за границей - нарушение устава. Капитан зпретил уволнение на берег на неделю. Когда отправлялась следующая группа в город в ее составе был я.

В Тартусе
Рабочая шлюпка - белый пластик корпуса, торопливое тарахтение движка, - огибает якорь-цепи нашего судна. Величественная картина нависающего над шлюпкой бака судна. Ощущение невесомости нависающего над нами корпуса судна. Вогнутые скулы корпуса создают впечатление быстроходного крейсера.

Город. Типичный восточный город. Двухэтажные дома с плоскими крышами. Ставн-жалюзи в окнах. Маленькие редкие магазинчики вдоль улицы. Пыль. Кое-где стоят столики под деревьями. Арабы в тюрбанах и без них, пьют густой кофе из маленьких чашечек. Они больше разговаривают чем пьют.

Наши интересы в квартале где находятся магазинчики рынка.
Зашли в один из них. Продавцы - мужчина, женщина и мальчишка - все разговаривают на русском. Магазин во многом процветает благодаря русским морякам. Мальчишка уже отмерял меры кримплена. Он ловко подбрасывает тю, резким рывком переворачивает. Деревянный метр мелькает в руках. Отмеряно, отрезано. Посчитаны замусоленные фунты. Материал перекочевывает в сумку покупателя.

Доктор - старший нашей группы - долго копался, приценивался, прежде чем купить. Я уже обошел все окрестные лавочки, надоело глядеть на дорогу. А доктор все еще говорил с продавцом, придерживая стоящую у ног сумку. Она постепенно раздувалась от товара.

Меня проблема делания денег - чем занимались сейчас наши моряки - тогда не занимала. Мне был интересен сам этот мир в который забросила меня судьба. как можно больше увидеть, понять, сопоставить. Мы прошли две улицы, позаглядывали во все магазинчики и вновь вернулись к тем , где разговаривали на русском. Собственно - для нас это был весь город и средоточение интересов в нем.

Оставил в этом магазинчике и я. Несколько блоков махера, да отрез коричневого кримплена - вот все мои приобретения.
Этот материал я как-то сразу выделил его из множества других рулонов. Отвернул краешек, пощупал материал. Ко мне сразу подскочил мальчишка. Ему было где-то не более пятнадцати лет. он ловко раскидал рулон в длину. Это были остатки когда-то большого рулона. Сейчас его длина на полметра превышала ту, что надо было мне. Араб спросил: "Сколько?". Я назвал цифру. Он отмерил. Я знал, что араб вряд-ли оставит ненужный "лапоть". Но и мне не хочется переплачивать. Увидав мои колебания, мальчишка резким движением отмерил оставшуюся часть и сказал:

- Презент. Даешь три фунта за него - забирай все.

Это было в несколько раз меньше его обычной стоимости. Я заплатил. И потом, внимательно просмотрев на судне материал, я увидел по краю материала коротку цепочку дырок - брак машинки. Так что ничего мне мальчишка не подарил. Как впрочем и сам кримплен - где-то он стоил копейки. Для русских шел наверное по очень "хорошей" цене. Ну а в Союзе были свои расклады... Своебразная цепочка потребления.

Мы зашли в небольшой бар. Там у нас был "интерес". Именно в этом баре напилась первая тройка наших "руссо-туристо". Отсюда началось такое неудачное возвращение на судно. Они не только напились, но и забыли сумку дневальной в этом баре. Мы зашли расспросить бармена о судьбе этой сумки.

Бар находился в двухэтажном доме. Сработан в европейском стиле. Стены из тяжелого необработанного гранита. От них приятно тянуло прохладой. Во всю стену - стойка бара. Длинные полки. На них бутылки самых разных размеров, с яркими броскими наклейками. На стойке стоит кофейный автомат. Стеклянная витрина. Под ней кофеты, сигареты, рапечатанные пачки чиклиса (жевательной резинки). За стойкой старик, вполне арабской наружности.

Мы взяли пиво. Немецкое, в небольших пузатых бутылках. Сидели за столом - пили. Док подошел и тихо заговорил со старичком о "том самом". Выслушав, старик попросил произнести имя девушки и количество спутников, которые были с нею ...
После этого он, несколько торжественно вынес из-за стойки сумку девушки с нашего судна.

- Я говорить - Very drink - noy good. Нехорошо. Я знать, что вы придет ко мне. Я оставить сумку у себя.

А ведь прошло больше недели с того дня, когда отсюда вывалила тройка четвертого штурмана.

Наконец нас поставили к причалу. Молодой парень в затертых джинсах и легкой рубашке поднимается по траппланширьу. Он не торопится как другие арабы-докеры спуститься на главную палубу к трюмам. Обперся на планширь. Внизу под бортом судна суетились трактора. Они таскали платформы на которые выгружали ящики из трюма. Глянул в мою сторону. У меня на левом рукаве красно-белая повязка - отличительный знак вахтенного матроса.

- Voсhman? - говорит араб, трогая меня за повязку. Видя, что я не понимаю, повторяет, показывая на себя пальцем.

Теперь я понял - он исполнял функции полицейского. Через некоторое время стало понятно, что обязаности полицеского выполнялись чисто номинально. Нас не о кого было охранять. При недоразумениях с докерами всегда могли вызвать руководителей порта для разборок. А что покруче. То никакой Вочман из местных не поможет.
Мне понравился парень своей любознательностью.

Ящик для документов вахтенного матроса при каждой стоянке выносилась из кладовой боцмана и крепилась к фальшбарут у трапа. При посещении судна постороннми лицами туда складывали документы удостоверяющие их личность. Ведь они пересекали границу. Крышка ящика покрыта линолеумом. На нем можно было писать. Мы упражнялись в изучении языка, выписывая название предметов на трех языках - русском, английском, арабском. Араб расспрашивал меня о жизни в Союзе.

Сам рассказывал о себе. О том , что он коммунист. Но лучше об этом не распространяться. В порту крупная парторганизация - тысячу с лишим человек. Есть и маоисты - человек шестьсот. Можешь посмотреть вон на того бригадира - он маоист.

Внизу крупный мужчина, что-то выговаривал рабочим.

- Между прочим он выгружает ваше судно, но сам не поднимается на борт. У вас там война, вроде как, с ними.

Через несколько дней наша радиостанция приняла сообщение ТАСС о кончине Мао Дзе Дуна. Бригадир был хмур и часто вспыливал по мелочам. Вочман, в свою очередь, радостно улыбался:

- Он хотел сегодня не выходить на работу - у них день траура. Но ему не дали. Вот теперь злится.

Однажды у судна остановился "Пежо". Оттуда вышел мужчина - высокий, крупный. Он был в национальной одежде - в свободно ниспадающем белом одеянии. У нас бы сочли ее за женскую ночную рубашку. На носу солнцезащитные очки. К нему подоше л фурман -руководитель погрузки. Я узнал в важном господине одного из наших пассажиров.

В конце августа судно в балласте - то есть без груза - совершило переход в Керчь. Оттуда в Жданов. Судно шло в ремонт. Замена мне пришла через день после прихода в Союз.

Судно стояло на очень выгодной для желающих "заработать" линии Керчь - Тартус. Поэтому "случайные" люди в эипаже не задерживались...

Морские приключения: